Ко второму номеру мы стали ровно в два раза толще. Отсюда и название на обложке «x2». Благодаря нашим авторам мы продолжаем расширять критерии и границы найденности. И поэзии в том числе.

Однажды на курсе «Поэзия эксперимента» Свободного университета один из студентов, глядя на коллажи Хелен Адам с котиками, резонно задал вопрос: «А почему мы называем это поэзией?». Ну, хорошо. Необязательно в столбик. Необязательно в рифму. У нас есть верлибр, в конце концов. Но почему мы принимаем за поэзию что-то, совершенно не содержащее текст? На самом деле, ответ прост. Как и красота, поэзия — в глазах смотрящего. Мы вправе с этим не соглашаться. Вправе спорить. Вправе требовать от работ соответствия жёстким академическим критериям. Но мы в najdeno сознательно отказываемся от этого права. Мы не спорим с нашими авторами о природе их творчества. Даже бутылка может быть пьесой. Что мешает рыбе стать стихом?

А авторы наши по-прежнему говорят о разном. О вшах, оторванных объявлениях, войне, боли, любви и смерти. Они черпают вдохновение из прогулок, новостных лент, переписок, известных стихов, посещений больниц. Они даже умудряются терять уже найденное, как коммерческий рилс на 10 млн просмотров. Потерянная поэзия?